Следователь руководствуется законом и совестью

Следователь руководствуется законом и совестью

В связи с тем, что судья при оценке доказательств должен руководствоваться совестью, возникает ряд проблем. Хотя бы потому, что совесть каждый может понимать по-своему.

Через социалистическое правосознание к совести

В соответствии с ч. 1 ст. 17 УПК РФ «судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью».

Статья 17 УПК РФ, устанавливая правила свободной оценки доказательств, ввела новеллу – оценивающий доказательства должен теперь еще руководствоваться совестью.

По законодательству России времен гражданской войны (УПК РСФСР 1922 г.) революционные военные трибуналы в своих решениях и приговорах руководствовались «интересами Социалистической Республики, обороны ее от врагов социалистической революции и интересами классовой войны за торжество пролетариата», как подсказывалось «революционным коммунистическим правосознанием и революционной совестью».

В соответствии со ст. 71 УПК РСФСР 1960 г. «суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и социалистическим правосознанием».

С началом судебной реформы в России до принятия нового УПК РФ статья 71 УПК РФ лишилась фундаментального прилагательного «социалистическим» и судьям наряду с другими заложенными принципами следовало руководствоваться при оценке доказательств еще и «правосознанием».

Если проанализировать аналогичные законы, действующие на постсоветском пространстве, то в п. 1 ст. 25 УПК Республики Казахстан сказано: «Судья, прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности рассмотренных доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью».

Однако в УПК Украины и Республики Армения при оценке доказательств руководствуются только законом.
Согласно ст. 67 УПК Украины «суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом».

А в силу ч. 2 ст. 127 УПК Республики Армения «сотрудник органа дознания, следователь, прокурор, судья, руководствуясь законом, оценивают доказательства в их совокупности по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении доказательств».

Любопытно, что в силу ч. 1 ст. 67 ГПК РФ «суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств», а согласно ч. 1 ст. 71 АПК РФ «арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств». То же самое говорится и в ст. 26.11 КоАП РФ: «Судья, члены коллегиального органа, должностное лицо, осуществляющие производство по делу об административном правонарушении, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности».

Парадоксально, что при оценке доказательств по уголовному делу российский судья руководствуется в том числе и совестью, а при оценке доказательств по гражданскому, арбитражному, административному делу тот же судья совестью уже не обязан руководствоваться. Никаких объяснений такой конструкции законов привести не удается.

Что же такое совесть? В доступных энциклопедиях даются разные определения. Вот некоторые из них.
Совесть – это сознание и чувство моральной ответственности человека за свое поведение, служащие ему руководством в выборе поступков и источником линии жизненного поведения.

Совесть – способность личности самостоятельно формулировать собственные нравственные обязанности и реализовать нравственный самоконтроль, требовать от себя их выполнения и производить самооценку совершаемых поступков.

В Ветхом Завете совесть изображается такими словами: «светильник Господень – дух человека, испытывающий все глубины сердца» (Прит. 20: 27). Действие совести выражается в том, что сердце человека болит, от той неправды, которую он сделал (2 Цар. 24:10) (Э. Нюстрем. Библейский энциклопедический словарь (историко-религиозный). 1868).

Категория совести, как видим, представляет собой социально-нравственное, а не правовое понятие.
Принося присягу, судья клянется честно и добросовестно исполнять свои обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, быть беспристрастным и справедливым, как велят долг судьи и его совесть (ч. 1 ст. 8 Закона «О статусе судей»).

К сожалению, в российских законах нет определения совести, а само понятие не имеет четко очерченных границ. Тогда как ею руководствоваться судьям и иным должностным лицам?

По смыслу действующего УПК РФ судья обязан прибегнуть к своей совести только при оценке доказательств. А как же быть при принятии процессуальных решений? Например, было бы крайне важно воспользоваться совестью при назначении наказания, при решении вопроса о мере пресечения либо при разрешении заявленных ходатайств. Получается, что в этой сфере отправления правосудия, равно как при рассмотрении гражданских, арбитражных и административных дел о совести можно не думать.

Общеизвестно, что совесть имеется далеко не у всех судей в России. Надо думать, что за последние четыре года из 1498 судей, привлеченных к дисциплинарной ответственности, и из 279 судей, лишенных полномочий, бессовестных судей значительное число. Немало таких судей еще работают, но лишение их статуса – это вопрос времени. Галопирующая динамика роста жалоб российских граждан в Европейский суд по правам человека (за пять лет выросла в 16 раз!) косвенно уличает судебную систему в наличии проблем с совестью. Низкое количество оправдательных приговоров в России и колоссальное количество обвинительных – это показатель, также подтверждающий высказанные сомнения.

Возникает важный вопрос: как можно сообразно ст. 17 УПК РФ руководствоваться совестью при оценке доказательств, когда наличие этой самой совести у судей никто не проверял?

Но вот здесь-то и выявляются пробелы законодателя.

К сожалению, отбор судей осуществляется поверхностно: объявляется конкурс, все желающие представляют необходимые документы. Их рассматривают на заседании квалификационной коллегии, и с учетом результатов квалификационного экзамена дается заключение либо о рекомендации данных лиц на должность судьей, либо об отказе в этом. Кандидаты хотя и проходят проверку со стороны специальных служб, но эта проверка касается не определения морально-нравственных качеств, в том числе и совести, а наличия или отсутствия компрометирующих материалов.

Давно назрела необходимость специального тестирования кандидатов в судьи и судей на предмет наличия у них совести, возможно, с использованием полиграфа. Конечно, тестирование не может явиться панацеей от возникающих проблем, вместе с тем, оно станет одной из действенных мер проверить, способен ли судья при принятии процессуальных решений воспользоваться своей совестью.

Совесть оказывается полностью зависима от конкретного человека со всеми его качествами и свойствами личности, а потому этот нравственный критерий является чрезвычайно субъективным.

Не случайно К. Маркс писал: «У республиканца иная совесть, чем у роялиста, у имущего – иная, чем у неимущего, у мыслящего – иная, чем у того, кто не способен мыслить».

Каждый судья понимает совесть по-разному.

По уголовному делу, рассмотренному одним из судов Ставропольского края, судья, при отсутствии доказательств вины подсудимого, видимо руководствуясь субъективно понимаемой совестью, допустила фальсификацию доказательств стороной обвинения, после чего вынесла обвинительный приговор. Наверное, судья внутренне считала такие действия совестливыми и оправдывала их сложившимися представлениями о целесообразности и справедливости.

В условиях ослабления судейской независимости под влиянием неофициальных установок кассационных инстанций, председателей судов и прокуроров, а также сложившихся статистических ориентиров начинает формироваться так называемая системная совесть. Отвергнуть ее зачастую бывает достаточно проблематично для карьеры. При нахождении в совещательной комнате системная совесть ради профессиональной безопасности судьи станет «советовать» ему при оценке доказательств неустранимые сомнения в виновности лица толковать в пользу обвинения, обвинительным доказательствам придавать заранее установленную силу, а доказательствам защиты давать критическую оценку, отказывать в удовлетворении ходатайств, заявляемых стороной защиты и т.д. И когда такие «новаторские» решения признаются законными кассационной инстанцией и одобряются руководством, то они становятся нормой и в дальнейшем влияют на самооценку совершаемых поступков. Очевидно, что системная совесть представляет наибольшую опасность для правосудия.

Однако встречаются и иные примеры влияния судейской совести.

Так, американская судья из фильма «Право на убийство», отпустив подсудимого из зала суда, на окрик матери потерпевшей: «Но ваша честь, он изнасиловал мою дочь!» заявила: «Вы думаете, что я хочу, чтобы этот человек оказался рядом с моей дочерью или чей-то дочерью еще? Но, не следуя букве закона, я подвергну опасности еще больше жизней американцев, чем отпустив его». Совесть судьи заставила ее выполнить закон.

Совестливые решения мы нередко встречаем и в отечественной судебной практике. Так, согласно постановлению судьи из г. Рязани С.Н. Болотова: «В ходе судебного следствия подсудимый К. и защитник М. нарушают порядок в судебном заседании, на неоднократные предупреждения не реагируют, не подчиняются распоряжениям председательствующего, высказывают оскорбительные выражения, проявляют явное неуважение к суду. Своими противоправными действиями подсудимый К. вызвал негативное отношение к себе. При таких обстоятельствах дальнейшее участие судьи С.Н. Болотова по уголовному делу в отношении К. невозможно, поскольку эти обстоятельства дают основания сомневаться в беспристрастности судьи, что он лично или косвенно заинтересован в исходе дела, нарушают нормы этики, дают повод для жалоб. В целях объективности судебного разбирательства уголовного дела по обвинению К. считаю необходимым устраниться от участия в производстве по уголовному делу» (www.ruleoflaw.ru/content/view/174/46/).

Именно совесть судьи С.Н. Болотова не позволила показательно «отомстить» подсудимому К. за нанесенную личную обиду.

Можно расценить как продиктованные совестью встречающиеся в практике решения, в которых судья не поддался влиянию своего председателя, прокурора либо иных лиц, понуждавших его ради конъюктурных соображений пойти на нарушение закона.

Закон и совесть

Приведенные примеры наглядно демонстрируют субъективизм в судейском понимании категории совесть.
При буквальном прочтении ч. 1 ст. 17 УПК РФ правоприменитель при оценке доказательств обязан руководствоваться Законом и Совестью, которые поставлены на один уровень. А как быть, если требования Закона и Совести у судьи в отдельном конкретном случае расходятся?

Например, в силу требований ст. 75 УПК РФ судья обязан исключить как недопустимое доказательство полученный с нарушением закона протокол допроса обвиняемого, а совесть ему предписывает этого не делать, поскольку такое процессуальное решение повлечет в дальнейшем оправдание подсудимого, а данный судья все свою сознательную жизнь работал прокурором и для его совести оправдательный приговор – это личная драма. К сожалению, такого рода коллизии в судейской практике разрешаются в пользу персональной «совести» и не в пользу Закона.

В связи с этим считаю неудачной конструкцию ч. 1 ст. 17 УПК РФ.

Убежден, что совесть крайне необходима судьям и иным должностным лицам – это внутренний критерий соблюдения правил, обеспечивающих независимость и свободу при выражении своего убеждения, уверенность в беспристрастности и справедливости своего решения, соответствия его морально-нравственным ориентирам.

Этот принцип оценки доказательств блестяще выражен А.Ф. Кони: «Судья, решая дело. должен говорить: я не могу иначе, не могу потому, что логика вещей, и внутреннее чувство, и житейская правда, и смысл закона твердо и неуклонно подсказывают мне мое решение, и против всякого другого говорит моя совесть как судьи и человека» (Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. М., 1967. Т. 4. С. 39–40).

А когда совесть неожиданно пропадает, то могут приключиться такие истории, которые описал Михаил Салтыков-Щедрин в своем произведении «Пропала совесть»: «Снял он с себя пальто – и вдруг словно преобразился совсем! Так как совесть осталась, вместе с пальто, на стенке, то сделалось ему опять и легко, и свободно, и стало опять казаться, что на свете нет ничего чужого, а всё его. И почувствовал он вновь в себе способность глотать и загребать. Но, о чудо! едва успел он надеть пальто, как опять начал корячиться. Просто как будто два человека в нем сделалось: один, без пальто, – бесстыжий, загребистый и лапистый; другой, в пальто, – застенчивый и робкий».

Вместе с тем, понятие совести должно получить правовое оформление, понятное и обтекаемое для правоприменителя, с тем чтобы имелась возможность обнаружить у кандидатов на должность судьи наличие этой самой совести, и затем судьи могли бы ею руководствоваться при осуществлении правосудия.

Нвер ГАСПАРЯН,
адвокат, член квалификационной
комиссии АП Ставропольского края

Статья 17 УПК РФ. Свобода оценки доказательств

1. Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

2. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Комментарии к ст. 17 УПК РФ

1. Оценка доказательств представляет собой осуществляемую в логических формах мыслительную деятельность следователя (дознавателя и др.), судьи или суда, направленную на определение по собственному внутреннему убеждению относимости сведений, допустимости сведений и их процессуального источника, достоверности, достаточности и (или) значения как каждого отдельно взятого доказательства, так и всей собранной по делу их совокупности . Результаты оценки доказательств позволяют следователю (дознавателю и др.), судье и суду принимать законные и обоснованные уголовно-процессуальные решения или же понимать, когда фактические основания принятия указанных решений отсутствуют.

Данное определение в свое время было сформулировано на основе соответствующей дефиниции, авторство которой принадлежит Б.Т. Безлепкину. См.: Безлепкин Б.Т. Глава IV. Доказательства в советском уголовном процессе // Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. В.П. Божьева. М.: Юрид. лит., 1990. С. 92 — 93.

2. Оценка доказательств должна осуществляться по «своему внутреннему убеждению». Внутреннее убеждение можно охарактеризовать как твердый, основанный на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, раскрывающий сущность оцениваемого явления взгляд, в нашем случае следователя (дознавателя и др.).

3. Несколько иначе понятие «внутреннее убеждение» толкуется Н.П. Кузнецовым. Ученый считает, что таковым является «состояние субъекта доказывания, когда он считает собранные доказательства достаточными для принятия соответствующего процессуального решения, уверен в правильности своего вывода и готов к практическому действию в соответствии с полученными знаниями» . Вряд ли взгляд (представление) субъекта доказывания и есть его состояние. Но если даже согласиться с такой характеристикой внутреннего убеждения следователя (дознавателя и др.), есть еще одно замечание, не обратив внимание на которое, мы не можем завершить анализ предложенной Н.П. Кузнецовым дефиниции. Как прямо следует из текста ст. 88 УПК, оценка доказательств касается не только вопроса достаточности таковых, но и по меньшей мере также вопросов относимости, допустимости и достоверности доказательств (сведений и их источников). Данный несомненно важный момент упущен автором рассматриваемого определения.

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (научно-практическое издание) / Под общ. ред. В.В. Мозякова, Г.В. Мальцева, И.Н. Барцица. М.: Книга-Сервис, 2003. С. 78.

4. Доказательства оцениваются по внутреннему убеждению, которое в той или иной мере характеризуют следующие признаки:

а) специальный субъект, уполномоченный оценивать доказательства от имени государственного органа (государства), — должностное лицо, осуществляющее либо контролирующее осуществление (надзирающее за реализацией) уголовного процесса;

б) указанный субъект не вправе руководствоваться оценкой, предлагаемой кем-то другим (должностным лицом, передавшим ему уголовное дело, вышестоящим должностным лицом или органом, общественным мнением и др. ), а также перелагать обязанность такой оценки и ответственность за нее на другое лицо;

См. об этом подробнее: Ратинов А.Р. Внутреннее убеждение при оценке доказательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе. Изд. 2-е, испр. и доп. М., 1973. С. 476.

в) оценка доказательств осуществляется не произвольно и не интуитивно, а на основе той совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств , которыми располагает лицо, осуществляющее рассматриваемый вид мыслительной деятельности;

Иногда оценка доказательств осуществляется на основе совокупности доказательств, представленных должностному лицу, в производстве которого уголовное дело не находится.

г) по формальным признакам никакие доказательства (ни исходя из содержащихся в них сведений, ни исходя из разновидности источника) не должны иметь преимущества перед другими;

д) должностное лицо, осуществляющее уголовный процесс (контролирующее, надзирающее за названным видом деятельности), должно стремиться к завершению оценки доказательств однозначными, лишенными сомнений выводами . Неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого.

Аналогичные признаки оценки доказательств по внутреннему убеждению вычленялись и Б.Т. Безлепкиным (см.: Безлепкин Б.Т. Глава IV. Доказательства в советском уголовном процессе // Указ. соч. С. 94; и др.).

5. Оценивать доказательства следователь (дознаватель и др.) обязан, «руководствуясь при этом законом и совестью». Под законом в данном случае понимается не только уголовно-процессуальный закон, но и все другие источники уголовно-процессуального законодательства, а в некоторых случаях и других отраслей права (конституционного, уголовного и др.).

6. Теорией доказательств установлены принципы оценки доказательств, гарантии и пределы процессуальной самостоятельности субъектов доказывания при оценке доказательств, а также требования к процессуальным документам, в которых фиксируются итоги такой оценки.

7. Нормы уголовного закона необходимы следователю (дознавателю и др.) для оценки сведений с точки зрения их относимости, потому что обстоятельства, подлежащие доказыванию, в конкретном уголовном процессе тесно связаны с признаками соответствующего состава преступления. При оценке относимости сведений часто учитываются нормы других, помимо уголовного и уголовно-процессуального, отраслей права, раскрывающие содержание бланкетных диспозиций статей уголовного закона (правил изготовления и использования государственных пробирных клейм, норм и правил пожарной безопасности и др.) , а также нормы гражданского права, позволяющие правильно разрешить заявленный гражданский иск.

Об этом же пишет Б.Т. Безлепкин. См., к примеру: Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный). М.: ООО «ВИТРЭМ», 2002. С. 29; и др.

8. Нормы иных, помимо уголовного, отраслей права позволят, к примеру, сделать вывод о допустимости некоторых «иных документов» как доказательств.

9. Оценивая доказательства, должностные лица, осуществляющие уголовный процесс, опираются на свои представления и профессиональные знания о праве, понимание юридического, социального и нравственного содержания правовой системы государства, официальное и научное толкование юридических норм .

См.: Безлепкин Б.Т. Глава IV. Доказательства в советском уголовном процессе // Указ. соч. С. 94 — 95; и др.

10. Теперь несколько слов скажем о понятии «совесть» в уголовном процессе. Использование законодателем данного термина применительно к оценке доказательств критикуется рядом процессуалистов . Однако, несмотря на данное обстоятельство, рассматриваемое понятие является одним из элементов ч. 1 ст. 17 УПК и поэтому нами не может быть не исследовано.

См.: Быков В.М. Свобода оценки доказательств по уголовно-процессуальному кодексу РФ // Право и политика. 2004. N 9.; и др.

11. Совесть — это «чувство нравственной ответственности за свое поведение, поступки» «перед окружающими людьми, обществом» . Именно это чувство, по мысли законодателя, должно влиять на правильную оценку доказательств. Учеными оно именуется «нравственно-психологическим элементом» , «нравственным критерием» оценки доказательств .

См.: Краткий толковый словарь русского языка / Сост. И.Л. Городецкая, Т.Н. Поповцева, М.Н. Судоплатова, Т.А. Фоменко; под ред. В.В. Розановой. 4-е изд., стереотип. М.: Рус. яз., 1985. С. 182.

См.: Ожегов С.И. Указ. соч. С. 644.

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.И. Радченко. М.: Юридический дом «Юстицинформ», 2003. С. 54.

См., к примеру: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (новая редакция). М.: ИКФ «Экмос», 2002. С. 39; и др.

12. Н.П. Кузнецов определяет понятие «совесть» через категорию «способность личности». Он считает, что таковой является «способность личности к моральному самоконтролю», форма «самосознания личности» . Способность не есть чувство. Способность — «умение, а также возможность производить» какие-либо действия . Характеризуя категорию «совесть» через понятие «способность», ученый, сам того не замечая, дозволяет оценивать доказательства без вовлечения в этот процесс чувства нравственной ответственности за принимаемое решение (осуществляемое действие, бездействие). Но не факт, что умеющее что-либо лицо воспользуется своей способностью. Законодатель же в ч. 1 ст. 17 УПК возлагает на следователя (дознавателя и др.) обязанность не иметь способность, а руководствоваться чувством нравственной ответственности перед окружающими людьми, обществом за свои решения и (или) действия (бездействие).

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (научно-практическое издание). М.: Книга-Сервис, 2003. С. 79.

См.: Ожегов С.И. Указ. соч. С. 658.

13. Т.Н. Москалькова идет дальше. Она утверждает, что «руководствоваться совестью — значит исходить из чувства нравственной ответственности за действия и решения, принимаемые в ходе уголовно-процессуальной деятельности» . Действия и решения могут иметь место и вне доказывания. О совести же как о предусмотренном УПК явлении законодатель упоминает лишь применительно к одному из элементов даже не уголовного процесса, а всего-навсего процесса доказывания. Это не говорит о том, что при осуществлении всех иных процессуальных действий (бездействии) и принятии процессуальных решений следователь (дознаватель и др.) не должен исходить из чувства нравственной ответственности за свои действия (бездействие) и решения. Однако осуществляемое вне оценки доказательств соизмерение собственных действий (бездействия) и принимаемых решений с собственной совестью реализуется вне уголовно-процессуального производства и поэтому не имеет никакого отношения к содержанию ст. 17 УПК.

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. И.Л. Петрухина. М.: ТК «Велби», 2002. С. 38.

14. Законом и совестью следователь (дознаватель и др.) обязан «руководствоваться», то есть «направлять свою деятельность» по оценке доказательств, сообразно закрепленным в законодательстве правовым нормам и чувству нравственной ответственности за результат осуществленной им оценки доказательств.

См.: Ожегов С.И. Указ. соч. С. 597.

15. Уголовно-процессуальному законодательству неизвестны правила заранее установленного преимущества одних доказательств (к примеру, признания обвиняемым своей вины, заключения эксперта, вещественного доказательства и т.п.) перед другими, обязательного подтверждения определенных обстоятельств, подлежащих доказыванию, только строго конкретными доказательствами, необходимого количества доказательств для установления наличия фактических оснований принятия процессуальных решений и т.п. Напротив, исходя из буквального толкования формулировки ч. 2 ст. 17 УПК, значимость доказательств может быть установлена только в результате их оценки по правилам, закрепленным в УПК.

16. И последнее, что хотелось бы отметить в связи с отсутствием у доказательств до их проверки и оценки заранее установленной силы. Недопустимо как предвзятое отношение к показаниям сотрудников милиции и военнослужащих по делам о посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа, так и их неоправданная переоценка. Показания этих лиц должны оцениваться судом наравне и в совокупности со всеми иными доказательствами по делу, полученными в установленном законом порядке (ст. 26 Закона РФ «О милиции»).

17. Необходимо исключить случаи некритического отношения суда к представленным материалам расследования, к выводам, содержащимся в обвинительном заключении, а также к дополнительным материалам, полученным в судебном заседании. Важно всегда исходить из требований ч. 2 ст. 17 УПК о том, что никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

18. См. также комментарий к ст. ст. 88, 388 УПК.

Совершенствование юридической конструкции совести в уголовном судопроизводстве Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Нерсисян Давид Роландович,

Текст научной работы на тему «Совершенствование юридической конструкции совести в уголовном судопроизводстве»

Нерсисян Давид Роландович — адъюнкт кафедры уголовного процесса Нижегородской академии МВД России

Совершенствование юридической конструкции совести в уголовном судопроизводстве

Уголовно-процессуальный кодекс РФ в статье 17 провозгласил принцип свободы оценки доказательств. Согласно части 1 данной статьи, судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Таким образом, предусмотрены два инструмента, руководствуясь которыми должна производиться оценка доказательств — закон и совесть. В этой связи Я.В. Жданова отмечает, что, по сути, закон и совесть выступают критериями метода оценки доказательств — внутреннего убеждения1. Внутреннему убеждению правоприменителя законодатель определил основание — совокупность имеющихся в уголовном деле доказательств.

Юридическая практика оценки доказательств на предмет их соответствия закону достаточно глубоко изучена уголовно-процессуальной наукой. При этом вопросу совести, как неотъемлемому элементу оценки доказательств, уделено недостаточное внимание.

Отдельными учеными предприняты попытки раскрыть значение совести в праве2, при оценке доказательств в уголовном судопроизводстве3, а также, что представляется более важным, в процессе доказывания в целом4.

Для целей уголовно-процессуального закона А.П. Лавренко дает следующее определение совести, которое во многом представляется верным. Совесть представляет собой способность профессиональных участников уголовного судопроизводства при принятии уголовно-процессуальных решений реализовывать нравственный самоконтроль, а именно самостоятельно формулировать собственные нравственные обязанности, требовать от себя их исполнения, производить самооценку совершаемых поступков, а также испытывать нравственные переживания при нарушении таких обязанностей5. Совесть является одним из психологических регуляторов поведения человека в обществе, а следовательно, и надлежащей уголовно-процессуальной оценки доказательств профессиональными участниками уголовного процесса. Вынесение неправосудного решения расценивается обществом в целом как аморальный поступок. Поэтому, принимая процессуальное решение, правоприменитель должен в обязательном порядке руководствоваться совестью6.

Руководствоваться совестью, — как понимает И.С. Дикарев, — значит сопоставлять каждое свое действие с нравственными убеждениями и поступать в соответствии с ними. Законодатель, стороны и все общество рассчитывают на то, что каждый присяжный заседатель будет действовать таким образом, чтобы совесть впоследствии не смогла упрекнуть его в недобросовестности или несправедливости7. Полага-

1 См.: Жданова Я.В. Проблемы вероятного и достоверного в уголовно-процессуальном доказывании и их влияние на принятие отдельных процессуальных решений следователем: Дис. канд. юрид. наук. — Ижевск, 2004. — С. 175.

2 См.: Сорокин В.В. Понятие совести в правовом измерении // История государства и права. — 2009. — № 21. — С. 2—6.

3 См.: Дикарев И.С. Значение совести при оценке доказательств присяжными заседателями // Законность. — 2007. — № 11. — С. 20—224; Морозова Т.А. Свобода оценки доказательств в стадии предварительного расследования: Дис. канд. юрид. наук. — Н. Новгород, 2007. — С. 12—39, 169—187.

4 См.: Будников В.Л. Совесть как нравственный критерий доказывания в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. — 2010. — № 1. — С. 43—44; Лавренко А.П. Совесть как гарантия реализации внутреннего убеждения субъектов уголовно-процессуального доказывания // Общество и право. — 2010. — № 3. — С. 220—223; Агутин А.В. Мировоззренческие идеи в уголовно-процессуальном доказывании: Дис. д-ра юрид. наук. — Н. Новгород, 2005. — С. 318; Белохортов И.И. Оценка доказательств судом первой инстанции по уголовному делу: Дис. канд. юрид. наук. — Краснодар, 2011. — С. 148; Воробьева Ю.Ю. Современные проблемы процесса доказывания в Российском уголовном судопроизводстве: Дис. канд. юрид. наук. — Оренбург, 2006. — С. 127—128.

5 См.: Лавренко А.П. Совесть как гарантия реализации внутреннего убеждения субъектов уголовно-процессуального доказывания // Общество и право. — 2010. — № 3. — С. 223.

6 См. там же. — С. 222.

7 См.: Дикарев И.С. Значение совести при оценке доказательств присяжными заседателями // Законность. — 2007. — № 11. — С. 21.

ем, данное утверждение верно не только в отношении присяжных заседателей, но и каждого субъекта доказывания (судьи, прокурора, следователя и дознавателя).

Подводя итог своей статьи, И.С. Дикарев отмечает, что роль совести в процессе доказывания была бы ничтожной, сводись она только к ответственности судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя или дознавателя за уже совершенный безнравственный поступок. Ее подлинная ценность состоит в том, что страх перед угрызениями совести в будущем заставляет человека давать предварительную нравственную оценку каждому своему поступку1.

В.Л. Будников отмечает, что закон и совесть названы в законе в качестве нормативных критериев доказывания и, в частности, оценки доказательств. В самом деле, вряд ли разумно утверждать, что правоприменитель не должен руководствоваться законом и совестью на иных, кроме оценки доказательств, этапах доказывания — собирания (формирования) и проверки доказательств. Думается, что указанные нормативные критерии имеют общеобязательный характер применительно ко всей доказательственной деятельности2.

Совесть характеризует нравственную природу не только оценки доказательств, но и всей процедуры доказывания, поскольку является тем самым духовным свойством человека, которое позволяет ему соотносить свои действия с общественной моралью. Любой судья, прокурор, следователь или дознаватель, формируя, проверяя и оценивая уголовные доказательства, должен непременно осмысливать, то есть ясно и однозначно понимать и представлять нравственную и общественную достой-ность осуществляемой им доказательственной деятельности. Общественная достойность и нравственность формулируемых при оценке доказательств процессуальных выводов, которые впоследствии воплощаются в определенные действия и решения, непременно высвечивают их совестливость либо несовестливость. Ущербная моральная основа или вообще полное отсутствие таковой приводят к искаженной оценке доказательств, извращенному внутреннему убеждению и в конечном итоге к несправедливым действиям и решениям, по форме являющимся правильными, а по существу противоречащими общественной морали3.

Полагаем, что причиной многих юридических ошибок правоприменителя явилось пренебрежение нормами морали, в частности, совести, о чем свидетельствуют следующие статистические данные. Так, например, в 2011 году к уголовной ответственности привлечено 347 следователей органов внутренних дел; 65 следователей Следственного комитета РФ; 39 следователей наркоконтроля; 71 прокурорский работник; 28 судей4.

С точки зрения нравственно-психологических целей, пишет А.Р. Вартанов, каждое действие следователя должно осознаваться, им как общественно значимое с учетом таких нравственных категорий, как справедливость, совесть и мораль, то есть выражать его личную позицию5.

Анализ уголовно-процессуального закона показывает, что о совести также упоминается в тексте присяги присяжных заседателей (ч. 1 ст. 332 УПК РФ), которая имеет следующее содержание: «Приступая к исполнению ответственных обязанностей присяжного заседателя, торжественно клянусь исполнять их честно и беспристрастно, принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его, разрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести, не оправдывая виновного и не осуждая невиновного, как подобает свободному гражданину и справедливому человеку».

Проводя анализ статьи 17 и части 1 статьи 88 УПК РФ, согласно которой, каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности для разрешения уголовного дела, Н.В. Агутина, справедливо замечает, что результаты мысленного сопоставления положений приведенных норм показывают, что законодатель вовсе забыл о совести (в ст. 88 УПК РФ — мое добавление), как основе внутреннего убеждения6.

Значимость совести для уголовно- процессуального доказывания состоит в том, говорит А.В. Агутин, что совесть является специфическим средством достижения компромисса между принципами уголовного процесса. Без нее (совести), каждый из этих принципов — агрессор, стремящийся подмять под себя все пространство. И только благодаря интеграции принципов посредством совести са-

1 См.: Дикарев И.С. Значение совести при оценке доказательств присяжными заседателями // Законность. — 2007. — № 11. — С. 22.

2 См.: Будников В.Л. Совесть как нравственный критерий доказывания в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. — 2010. — № 1. — С. 43.

4 См.: УК все должности покорны. Для следственного комитета неприкасаемых нет (интервью Н. Козловой с А. Бастрыкиным) // Российская газета. — 2011. — 9 декабря.

5 См.: Вартанов А.Р. Процессуальная самостоятельность следователя: сущность и значение // Право и политика. — 2011. — № 8. — С. 1311 — 1322.

6 См.: Агутина Н.В. Роль российской духовности в формировании принципов процедуры в отечественном судопроизводстве // «Черные дыры» в Российском Законодательстве. — 2007. — № 4. — С. 341.

ма система принципов уголовного судопроизводства становится боеспособной в целом1. Представляется, что совесть является, как и принципы уголовного процесса, мировоззренческой идеей, и ей следует занять достойное место среди других принципов уголовного процесса, входящих в доктринальную систему принципов уголовного судопроизводства. В силу того, что совесть оказывает самостоятельное воздействие на целый пласт отношений, непосредственно связанных с уголовнопроцессуальными отношениями2. Внешне совесть объективируется в форме честности. Вследствие чего, применительно к уголовному судопроизводству, совесть проявляется в честности субъектов доказывания. В этом смысле вполне можно говорить о принципе честности3.

Судья, прокурор, следователь несут личную ответственность за законность или незаконность своих действий и решений, их справедливость или несправедливость, пользу или вред, причиняемый ими, без права сослаться на чей-либо приказ, указание, распоряжение или совет. Они морально ответственны как перед государством, обществом, другими людьми, так и, прежде всего, перед своей совестью. Этот же подход распространяется и на оценку доказательств при рассмотрении дел, где совесть играет столь же важную роль. Как показали результаты анкетирования, на вопрос о том, что означает для судьи действовать по совести, 93% респондентов ответили — следует нравственно контролировать себя при вынесении решения (приговора). Требования совести — это внутренние, а не внешние требования, и от них, образно говоря, нельзя убежать. Совесть — это внутренний страж поведения людей, побуждающий их на добрые дела и не допускающий переступить грань, отделяющую добро от зла. Люди, которым доверено в соответствии с законом разрешение социальных и межличностных конфликтов, несут повышенную нравственную ответственность за свои действия и решения4.

«Совесть судьи, осознание им профессионального долга обусловливает и осознание особой ответственности правильной оценки доказательств, — отмечает Ю.Ю. Воробьева»5. Еще Г.В.Ф. Гегель отмечал, что каждый судья должен иметь совесть, так как она имеет силу. В этом заключается привилегия судьи, совесть других не имеет силу, другими словами, они не судьи. В отношении совести те и другие равны, но совести судьи дано право выносить приговор. И замечательно дополняет эту мысль следующее суждение М.С. Строговича: «Судить по убеждению, означает судить по совести, выносить только такие решения, в истинности, справедливости которых судья глубоко и непоколебимо уверен, не поддаваясь влияниям и воздействиям, откуда бы они ни исходили. »6.

Рассмотрев категорию совести с применением ее исключительно к судьям, Ю.Ю. Воробьева отмечает, что глубоко убеждена в том, что приведенные выше суждения относительно судейской совести и ее роли в отправлении правосудия в целом и оценке доказательств в частности в полной мере характерны и для остальных субъектов оценочной деятельности — дознавателя, следователя, прокурора, адвоката и др. Любой юрист, вне зависимости от того, в какой роли он выступает в производстве по уголовному делу, вторгается в наиболее интимные стороны жизни людей, сталкивается со многими проблемами, переживаниями, радостями и т. д. Лицо, ведущее уголовное судопроизводство (вне зависимости от его этапа), постоянно оказывается перед необходимостью принимать ответственные решения, способные существенно повлиять на дальнейшую судьбу личности. Причем зачастую подобные решения должны быть вынесены в кратчайшие сроки и в сложной моральной ситуации (следователь должен принять решение о производстве очной ставки потерпевшей с лицом, обвиняемым в ее изнасиловании; произвести допрос лица в ночное время суток в случаях, не требующих отлагательств; произвести выемку документов, которые могут содержать сведения интимного характера и т. д.)7.

Вследствие этого только люди с развитым чувством совести способны правильно и самокритично обдумать свои поступки и решения, предусмотреть возможную ответственность (в том числе моральную) за их совершение или несовершение. Ведь не зря действующее законодательство предъявляет столь высокие требования, в том числе и к моральному облику, к кандидатам на должность дознавателей, следователей, прокуроров, адвокатов и, тем более, судей. Именно поэтому представляется, что дальнейшие изыскания теории уголовного процесса должны быть направлены, в том числе, и на разработку не только судейской совести, но и, применительно к данной категории, к иным группам участников судопроизводства, так как каждая из них имеет свою собственную нравственно-профес-

1 См.: Агутин А.В. Мировоззренческие идеи в уголовно-процессуальном доказывании: Дис. д-ра юрид. наук. — Н. Новгород, 2005. — С. 318.

2 См. там же. — С. 321.

3 См. там же. — С. 333.

4 Белохортов И.И. Оценка доказательств судом первой инстанции по уголовному делу: Дис. канд. юрид. наук. — Краснодар, 2011. — С. 148.

5 Воробьева Ю.Ю. Современные проблемы процесса доказывания в Российском уголовном судопроизводстве: Дис. канд. юрид. наук. — Оренбург, 2006. — С. 127.

7 См. там же. — С. 127—128.

сиональную деформацию, являющуюся следствием специфики осуществляемой ими уголовно-процессуальной деятельности1.

В пользу приведенного суждения говорит и проведенный Ю.Ю. Воробьевой опрос 218 практических работников (63 судей, 47 государственных обвинителей и прокуроров, 55 следователей и дознавателей и 53 адвокатов), из которых за сохранение в части 1 статьи 17 УПК РФ категории «совесть» выступили 130 (57 судей, 30 государственных обвинителей и прокуроров, 15 следователей и дознавателей и 28 адвокатов)2.

Т.А. Морозова отмечает, что совесть — не только категория нравственная, но и философская, психологическая, религиозная, а в связи с тем, что в настоящее время она получила свое законодательное закрепление, уместно говорить и о том, что это еще и правовая категория, подразумевающая под собой способность лица оценивать свое поведение с точки зрения его соответствия морали, но в пределах норм права3. Отвечая на вопрос о роли закона и совести при оценке доказательств, Т.А. Морозова указывает, что закон является основным гарантом объективности процесса формирования внутреннего убеждения правоприменителя, поэтому законодатель должен стремиться закрепить в нем оптимальные правила достижения истины по делу. Совесть же выступает в этом процессе как внутренний критерий соблюдения правил, обеспечивающих независимость и свободу при выражении своего убеждения, уверенность в беспристрастности и справедливости своего решения. Оценить доказательства в соответствии со своей совестью — это значит не только подчинять такую оценку профессиональному правосознанию, но и ставить ее под нравственный самоконтроль, основанный на известных общечеловеческих ценностях и истинах, представлениях о добре и зле, о справедливости и порядочности, словом, действовать так, чтобы каждый шаг на этом пути предельно требовательно соизмерялся с моралью, а результат приводил к душевному комфорту и уважению к себе4.

Эволюция отдельных уголовно-процессуальных институтов должна осуществляться исходя из смысла статьи 6 УПК РФ, определившей основные приоритеты уголовного судопроизводства по защите прав и свобод человека и гражданина, провозглашенных Конституцией России высшей ценностью общества и государства.

Полагаем, что юридическая конструкции совести, изложенная в уголовно-процессуальном законе, требует дальнейшего глубокого изучения и совершенствования, как при оценке доказательств, так и на остальных этапах (стадиях) доказывания (при собирании и проверке доказательств).

1 См.: Воробьева Ю.Ю. Современные, проблемы процесса доказывания в Российском уголовном судопроизводстве: Дис. канд. юрид. наук. — Оренбург, 2006. — С. 128.

2 См. там же. — С. 128.

3 См.: Морозова Т.А. Свобода оценки доказательств в стадии предварительного расследования: Дис. канд. юрид. наук. — Н. Новгород, 2007. — С. 180.

Смотрите так же:

  • Реквизиты ханты мансийского районного суда Организация Ханты-Мансийский районный суд Адрес: ТЮМЕНСКАЯ ОБЛ.,ХАНТЫ-МАНСИЙСКИЙ АВТ. ОКРУГ,Г ХАНТЫ-МАНСИЙСК,УЛ ГАГАРИНА,Д 187 Юридический адрес: 628012, Тюменская область, г Ханты-Мансийск, ул Ленина, д 63 ОКФС: 12 - Федеральная собственность ОКАТО: 71131 - Тюменская область, […]
  • Увольнение с работы с испытательным сроком Обновление: 17 мая 2016 г. Итоги прохождения новым сотрудником испытания могут как удовлетворить работодателя, так и быть неудовлетворительными. Во втором случае неудовлетворительная оценка итогов испытания повлечет увольнение нового сотрудника на испытательном сроке в упрощенном […]
  • Отработка при увольнении работника Как считать две недели отработки при увольнении Актуально на: 31 января 2017 г. Сколько должен отработать работник при увольнении по собственному желанию? По общему правилу 2 недели. Именно за такой срок работник обязан письменно предупредить работодателя о расторжении трудового договора […]
  • Суды ленинского района самара Ленинский районный суд г. Самары Самарской области Народный суд Ленинского района г.Куйбышева был образован на основании закона о судопроизводстве РСФСР, принятого Указом Президиума Верховного Совета от 28.10.1960г. на базе слияния народных судов 1, 2, 3, 4 участков Ленинского района с […]
  • Прокурор елецкого района Прокуратуры районов ПРОКУРАТУРА ЛЕВОБЕРЕЖНОГО РАЙОНА Г. ЛИПЕЦКА Прокурор Левобережного района г. Липецка Щеколдин Сергей Юрьевич Приёмная (тел/факс): 43-07-69 Адрес: 398005, г. Липецк, пер. Бестужева, 18. ПРОКУРАТУРА ОКТЯБРЬСКОГО РАЙОНА Г. ЛИПЕЦКА Прокурор Октябрьского района г. […]
  • Нотариус калуга георгиевская Нотариус Гусева Елена Евгеньевна +7 (499) 653-60-72 доб. 342 – Москва и МО Телефон нотариуса: +7 (4842) 74 - 25 - 71 Адрес: 248600 г. Калуга, ул. Георгиевская, д. 3, офис 2 понедельник: 09:00 18:00 вторник: 09:00 18:00 среда: 09:00 18:00 четверг: 09:00 18:00 пятница: 09:00 […]